Category: архитектура

sobak

(no subject)

В Канаде живет замечательный иеромонах-отшельник. Гостил у него несколько дней, незабываемо было. Ему уже за 70. До перехода в Православие был католическим иеромонахом, профессором, преподавал в Торонтском университете, член братства монастыря базилиан. В 60-е годы писал дипломную по какому-то восточному патриарху и для изучения предмета не раз гостил на Афоне. Там у него и созрело желание перейти в Православие. Вернувшись с Афона, оставил всякую академическую деятельность и уже лет 30 живет в отшельничестве. От их монастыря ему дали его нынешнюю избушку с куском земли в лесу. И вот, что интересно, все годы до пенсии существовал он исключительно на пособие, которое ему платил его бывший монастырь, и никогда не вставал вопрос об изгнании его из той избушки, несмотря на переход в Православие. Со своими бывшими собратьями, тоже уже запенсионного возраста, так и не оставившими свою академическую деятельность, он поддерживает дружеские контакты, и раз в год они все съезжаются в Торонто со всех концов света пообщаться.
Cдается мне, что для нас православных это какой-то запредельный вариант.
Интересно, почему?
sobak

(no subject)

Архим. Георгий вчера забавное поведал.
В прошлом году они с иером. Киприаном посетили женский монастырь старца Порфирия (+1991) в Аттике. Зашли в его келлию.
Келлия чудес!..
Больше всего поразил большой портрет о. Порфирия, написанный слепым (!) старцом Румынским. Очень, говорит, похож.
Собрались было уходить. Вдруг о. Георгий слышит кто-то его зовет - George! George! Оборачивается, - спутники заняты беседой, никого в келлии больше нет, кроме попугая о. Порфирия.
- Да он давно уже вас зовет, отче, - заметил сопровождавший их грек, - только до этого обращался по-гречески - Георгиос, Георгиос, а вы не реагировали!

Про самого о. Порфирия в свое время тут писал, там и про этого "раскаявшегося" попугая подробней:
http://lesolub.livejournal.com/211911.html#cutid1
http://lesolub.livejournal.com/211977.html#cutid1
sobak

По поводу и без повода

У кого что, а у нас в Щербинке был пионерлагерь, куда ежегодно ссылался на все три смены в течение добрых 7 лет. C одного боку его обимала коренастая дубовая роща: с поддубовиками, ромашками, колокольчиками, зверобоем, лимонницами, капустницами, и высоченным, как тогда казалось, каменным забором, скрывавшим остатки помещичьей усадьбы; а с другого, за речкой переплюйкой, стройная березовая: с коровьими минами разной свежести, парнокопытными тропинками и придорожным запретным карьером, манившим к себе сквозь белостволые просветы (втихаря бегали туда купаться вдоволь и без надзора). Между усадьбой и корпусами плотной стеной рос орешник, из его гибких веток делали шалаши, лукистрелы, свистки, дротики и удочки, а в августе, когда орехи под зелеными чепчиками покрывались загаром, и их ватное нутро превращалось в самое оно, мы превращались в мартышек.
От лагеря до Щербинки минут 30 ходьбы, - мимо кладбища, с зазывающими помянуть напоминавшимися, молочной фермы с парным на любителя, и "не действующей", но хорошо сохранившейся церкви (впоследствие, когда читал о каком-то деревенском храме перед мысленным взором неизменно всплывала она). В Щербинку совершали культпоход на штамповочную фабрику за доделанными и недоделанными значками, и кисточную, где счастливчиков одаривали беличьими хвостами.
Играли в зарницу по три дня сряду. Из близлежащей воинской части десантники вертолетом привозили дымовые шашки, противогазы и проч. ребячьи радости. Весь лагерь разделялся на синих и красных, побеждали обретшие вражий флаг, а если не находили, то насрывавшие больше всего вражиих погон, если лишался одного - раненный, двух - смерть позорная и скушная до конца игры. Лагерь 3 дня гудел, вожатые как-то молодели и субординация бледнела. Восторженных пересказов своих подвигов потом хватало до конца смены.
Смотрели кино с кинщиком под треск киноаппарата, в луче которого любили танцевать ленивые пылинки, ловили бычков в лагерном пруду на орешниковые удочки с пробковыми поплавками, сушили из них насквозь просоленную таранку, нанизывали землянику на травинку, плевались незрелыми ягодами через горькие борщевики, в последнюю ночь 3-й смены ритуально залезали в девчачий корпус и мазали мирно спящих дивчин зубной пастой, крутили самокрутки из газет и прошлогодних листьев, топтались парами под аккордеон на залитом асфальтом пяточке, тщательно стараясь не наступить на чужие сандали, читали под простыней в тихий час, за что порой приходилось делать энные присядания с подушкой в вытянутых по струнке дрожащих руках, переливали воду из стакана в стакан над ухом спящего собрата... И многому другому научила Щербинка, что не страшно пригодилось в жизни...
sobak

(no subject)

Сегодня приехал к нам Оптинский о. Илий.
Первый раз его встретил в 82 г. в Пантелеимоновском на Афоне, он тогда еще о. Иулиан был, он и о. Иона из всей братии больше всех понравились. А сейчас... умножил батюшка свой талант, светлый стал, какъ-то по-детски светлый.
Левушка подошел к нему в трапезной - А Вы откуда?
- Он из Оптиной.
- А это, батюшка, Левушка, он почти всю жизнь прожил при монастыре.
- А почему же Вы монашество еще не приняли?
- Не успел.
- Ну так можно хоть завтра постричь...




Collapse )